Если рассматривать человека в контексте общей истории человечества, не акцентируя его великого предназначения, человек - существо очень несчастное. Но если рассматривать его в библейском контексте, человек становится тем, кто должен преобразовывать этот мир, творить, совершенствовать его. Он к этому призван: он должен был продолжить Творца.

Мы уже говорили о том, что грех сделал с человеческой сущностью, с его душой и телом: он извратил все в человеке. Я повторю, это очень важный момент. Вот смотрите, есть три уровня: дух, душа, тело. Есть Бог. Дух человека должен был находить свою пищу в Боге, он стремится к Нему. Должен был жить Им. Душа должна была питаться духом. Она направлена к тому, что дух есть по существу, потому что душа – это духовная субстанция, она тоже должна развиваться из своего тварного простого состояния в более совершенное, то есть в дух. Затем, тело должно было жить душой. Когда это происходит в человеке, все в нем идет к Богу, правда? Весь акцент направлен на совершенствование.

Это из жизни каждого человека очень ясно видно. Когда мы направлены на вечные истины и идем к ним, нам становится легко, мы чувствуем жизнь. Как только мы это теряем, мы противостоим этому направлению. Из направления развития переходим к направлению разрушения. Когда человек поддался дьявольскому искушению, то есть изменил идее стремления к Богу, предал ее и начал помышлять не о существующем, а о противоположном Богу, он сразу направил себя в другую сторону. Что дьявол сказал? - Неправда! Вы сразу будете как боги. Когда человек ему поверил, поверил в эту ложь, он направил ум свой против Бога, против Его воли.

И что произошло? Зло все перевернуло, исказило, извратило, помрачило. Дух, вместо того чтобы давать пищу себе, пищу душе, пищу от Бога, - питается душой. Он разрушается. Душевная пища - это то, что мы называем духовными ценностями. В светском мире много говорят о духовности. Но какую духовность предполагает светский мир? - Услаждение своих страстей во всех их проявлениях. Светский мир не питается вечными высокими духовными истинами, он питается тем, что душа может дать. Но душа сама по себе не способна ничего дать, она сама должна «подпитываться» духом. Здесь дух съедает душу.

А бедная душа, в свою очередь, начинает жить жизнью тела. А это  - страсти. И бедное тело, если душа им питается, разлагается, умирает, потому что душа его истощает. Ведь, если тело не питается душой, оно не способно жить. Почему святые подвижники могли жить в таком страшном аскетическом состоянии? - Потому что их тело питалось душой. И тело становилось духовным. Почему оно нетленное? - Потому что оно напитано духом. Через душу дух передавал благодать Божью. То, что мы называем мощи - это тело, напитанное Божьей благодатью. И поэтому вот такое состояние: есть человек в Боге, а есть - мы с вами.

Мы с вами говорили о том, каким человек был до грехопадения. Мы не знаем этого вполне. Был чистым. Вы прекрасно знаете учение церкви о том, почему именно Христос, Сын Божий, должен был прийти, чтобы спасти человека. Человек никак не смог бы противостать греху. Поэтому для того, чтобы человеку устоять перед искушением, должен был воплотиться Сын Божий, - помните искушения Христовы на горе искушений, - и вывести человека из этого рабства.

Итак, мы приходим к выводу, что человек может или праведной, или грешной жизнью. Какова изначально была праведная - мы не знаем. Мы знаем, какова грешная. Все прекрасно знаем. Ее мы изучили хорошо.

И вот, что происходит? Человек может быть или личностью, или индивидуумом. Помните, об этом мы с вами говорили. Личность и индивидуум противоположны друг другу. Потому что индивид – это, оказывается, смешение личности, и к тому же извечное смешение личности, с элементами, принадлежащими общей природе.

Не очень просто понять это, надо вспомнить о том, из чего Бог создал человека. Из праха земного. Одноприродно. Все люди имеют одну природу, общую природу. Никто не может сказать: ты из тела, а я из чего-то другого. Но когда человек как личность отличается от этой единой природы, это одно состояние. А когда человек как индивид смешивается с этой природой - это уже совершенно другое состояние.

Я хочу, чтобы вы поняли, что православная антропология - это учение именно об этом. Человек создан по образу Божию, чтобы быть личностью. Повторяю, что это значит: это значит, что природа у людей общая, но личность у каждого - отдельная. Как в Троице: в Троице одна природа, но три ипостаси. Тогда человек уподобляется Богу. Потому что живет такой же жизнью, как Бог. Тогда он совершенствуется в любви.

Ведь что такое любовь? - Это способность отдать себя другому. Только личность может отдавать себя другому, потому что она осознает, что она из себя представляет.

Что происходит с индивидом? Индивид погружается в свой эгоизм. Он через это силой присваивает себе часть природы других. Вот это мое, это я, а это он. Не по личности, как образ Божий, а по природе своей. Вы же знаете, какое языческое начало? Все под себя, все подряд.

И вот это важнейший момент для нравственного богословия. Потому что если мы поймем эту специфику человеческого существа, мы поймем, что такое нравственное богословие.

В первом Адаме мы пожинаем плод индивидуализма. Но есть второй Адам, который стал праведным по Своему существу. Он любовь, он отдал себя.

Что происходит с эгоистом? Если праведные люди должны были как личности объединяться, то индивиды, эгоисты, стремятся существовать, взаимно исключая друг друга. Вы мне скажите, пожалуйста, индивид делится с другим? Предполагает существование другого? - Он сам по себе. Поэтому вот эти падшие существа, создавая из себя индивидов, исключают друг друга из своей жизни. Самоутверждаются. Противопоставляют себя другим: я выше. Даже к нам приходят такие искусительные мысли: я знаю, а он не знает, я делаю правильно, а он неправильно. Это тот же самый эгоизм, это природа индивида.

Что это значит? - Разделяется существо человеческое. Дробится единство природы. Мы с вами говорили, что человек создан из одной природы. Это изначально предполагает единство людей. Ведь смотрите, если мы с вами созданы из одной природы и осознаем это, можем ли мы как личности противопоставить себя друг другу? Если мы одно? Чем? Наоборот, одна природа нас ведет к единению личностей, правда? Потому что личность, осознавая себя в другом, таком же, как и она, живет единством. А индивид, осознавая себя особенным, отделяется от него, - и дробится природа. Что неестественно, потому что все, что дробится, умирает.

Каждый индивид присваивает себе часть природы, да? Но он не в праве, будучи человеком по существу, присваивать себе то, что ему не принадлежит. Нас Бог создал, правда? Кто-нибудь может из нас сказать, что вот это мое тело я сам создал? - Бог создал. Если я сознаю это. Но индивид этого не осознает, а наоборот, присваивает себе часть природы, и его воля противостоит всему тому, что не есть его «я».

Поэтому индивид – это, по существу, тот, кто противодействует Творцу. Творец создал единую природу, а индивид создает свою природу, ложную, естественно. Видите, как важен здесь элемент гордости и смирения, как он сразу просматривается. Между личностями - смирение, потому что, что может на кого-либо подумать личность, если она имеет одну природу со всеми? И что индивид может ощущать, кроме гордости? Для него подумать, что он такой же, как другой - это абсурд, тогда ему надо умереть. Ведь в чем смысл жизни индивида? – В том, что он особенный, что он есть.

–        Но тут тоже не так все просто, можно подумать, что я особенный, и могу поделиться с кем-то, передать другому эту уникальность.

–        Это гордость уже высшего порядка. Я уже не Божье творение, а Бог, раз я отдаю. Когда индивид что-то дает ближнему, он не может делать это бескорыстно, вы заметили это? Его ум сразу бежит вперед и думает: а что мне от этого будет? И как бы он ни хотел что-то дать, все равно будет думать: а что же будет мне.

–        Но тогда, получается, должна быть какая-то катастрофа в жизни индивида, чтобы прийти к Богу.

–        Я думаю, что это присутствует, но должна быть и проповедь.

–        Чтоб знать, куда приходить, к какому Богу.

Мы сейчас идем к тому времени, когда будет проповедь. Когда индивид будет видеть свою беспомощность, беду, тупик, и будет слышать о том, что есть другая жизнь. А ну, пойду-ка я посмотрю. И когда мы будем, так же, как в древней церкви, строги к правилам христианской жизни, и для себя, и для возрастания других, то, конечно, эта проповедь будет иметь успех.

Эта реальность понятна. Вот Христос, а вот индивид. А кто же мы тогда? – Это самый важный вопрос в нравственном богословии. Понятия о праведности тянут в одну сторону, а грех – в другую. Мы уже просвещены истиной, мы хотим к Богу, а грех тянет назад. Что делать?

Теперь, исходя из этого, коснемся вопроса, как же смотрит человек-индивидуалист сам на себя, живя сам по себе, без того, чему учит церковь. Конечно, он знает, как плачевна его ситуация. Но для одного индивидуалиста ситуация плачевная, а для другого - нормальная. Очень важно, как смотрит на свою ситуацию сам индивид.

С двух сторон. Один с ужасом, а другой ужас называет нормой жизни.

Есть так называемый оптимистический взгляд. То, что мы видим в современном мире. Человек с этим взглядом считает, что он находится в нормальном состоянии. Ну что, не так? Скажите безбожнику, психу, что он ненормальный. Он говорит: все люди чисты, добры. Зло для такого человека - это что-то случайное пятно какое-то, ну подумаешь там, тень какая-то, легко устраняемая. Достаточно приложить усилия - и все. Конечно, дальше слов не идет. Спрашиваешь его, а почему же слова расходятся с делами – отвечает: ну, значит, не захотел. Все зависит от его свободной воли.

Для такого человека нет никакой нужды в чем-то сверхъестественном для преодоления зла, для спасения. Наоборот, он так размышляет себе: зло создает ландшафт в жизни человеческой. Смысл жизни. Не было бы зла, было бы мрачно, скучно и неинтересно, не было бы разнообразия. Как можно жить без страстей, это же неинтересно.

- В «Мастере и Маргарите» Воланд говорит, что без тьмы не было бы света.

- Да, точно. Этот оптимизм защищает зло как нормальное явление. Более того, конечно, оптимисты не оправдывают зло. Они говорят: конечно, зло есть, но вы же знаете, что человек еще в неведении, он не развился еще. Все развивается по спирали.

Коммунизм – это самый страшный оптимизм. Еще дьявол ничего другого не придумал. Сейчас строится другой вид оптимизма, основанный на удовлетворении себя.

Оптимисты объясняют, что зло - это недостаток развития, а человек развивается. Вот мы придем к коммунизму, в светлое будущее, - это самая высшая формация. Уже человек будет на высоком витке. И тогда будет единство, любовь, братство солидарность, - вы же не помните, как это везде было развешено. То есть человек спокойно себе развивается, удаляется от зла. Поэтому оптимисты утверждают, что будет развиваться культура, цивилизация, и утвердится господство гармонии в мире. И в этом состоит высшее благо. Понимаете, да? - Ложь на реальность.

Но есть другая точка зрения, пессимистическая, противоположная, которая видит зло, так глубоко вошедшее в жизнь, в человеческую природу, что оно слилось с природой, и никто его оттуда не изгонит. Зло стало субстанцией всего существующего, стало существом человека. Что бы там ни говорили, возможность его исправления - это все ложь. Поэтому человек не просто в ненормальном, а в несчастном состоянии. И в таком состоянии он всегда будет оставаться. Почему? - Потому что зло неотделимо от мира, его никто не может устранить. Поэтому, что бы человек ни придумывал, все это лишь воображение ума и не больше. Вся жизнь человека в этом отношении бесцельна. И естественно, что какое-то благо, высшее благо, к которому может человек стремиться, недостижимо, и нечего о нем говорить. Человек гибнет, это происходит роковым образом, зло в нем утвердилось и никогда не выйдет из него.

Как между этими двумя противоположными ложными взглядами православное учение блюдет истинный путь, идет Христовым путем? Мир погружался во грех, и в этом плачевном состоянии мира христианство есть спасительным для него.

Но надо еще сказать о том, что и вне богооткровенной ветхозаветной и христианской религии, в других религиях речь тоже шла об исправлении нравов, о преобразовании их, и, прежде всего, у философов. В своем докладе о развитии философии и богословия, прочитанном на прошедших октябрьских покровских чтениях в Киеве, я дал освещение вопросу развития нравственной философии до христианства, в христианстве и сейчас. Чем важен этот вопрос? Как раз тем, что богословие учит истинному сверхъестественному пути, но оно никогда не отвергает естественный путь, путь разума. Мы всегда используем естественный путь, свят. Климент Александрийский прямо назвал философию служанкой богословия.

Нам сейчас очень важно в нашей проповеди интеллигенции сориентироваться на правильное развитие отношений. Мы должны, мы обязаны находить доброе в сегодняшней нравственной философии для того, чтобы помочь ей прийти к соответствующим выводам.

Итак, оптимистический взгляд на человека был развит и в древности. Вы помните, пелагианство: блаж. Августин должен был сделать сильный акцент на благодати, что потом повлияло на появление протестантизма, который на основании учения блаж. Августина утверждал, что человек спасается только верою. Пессимистический взгляд был тоже очень широко развит в древности, например, в манихействе. Он довольно сильно влиял на церковь через разные направления, и до сих пор пессимистический взгляд на человека присутствует в разных сектах, изуверских мировоззрениях, которые прямо верят в зло как существо. Это также развивается в современном мире.